Неподорванный Ленин стоит
Со своим легендарным прищуром,
А в штанах у него динамит
С подожженым бикфордовым шнуром.
А в глазах - неземная печаль,
А на скулах - последний румянец,
Отчего-то мне дедушку жаль,
Я смотрю уже как иностранец.
Не пойму я зачем и за что
Ему яйца взрывчаткой разносят.
Ему птицы засрали пальто
И в глазах его поздняя осень.
И не греет чугунная кепка,
И печален калмыцкий прищур.
Он уже ухмыляется едко
И искрится бикфордовый шнур.
И летят от хлопка ягодицы,
Оторвав от любви голубей.
И никак ему не защититься,
Пока он не докажет, что гей!
Со своим легендарным прищуром,
А в штанах у него динамит
С подожженым бикфордовым шнуром.
А в глазах - неземная печаль,
А на скулах - последний румянец,
Отчего-то мне дедушку жаль,
Я смотрю уже как иностранец.
Не пойму я зачем и за что
Ему яйца взрывчаткой разносят.
Ему птицы засрали пальто
И в глазах его поздняя осень.
И не греет чугунная кепка,
И печален калмыцкий прищур.
Он уже ухмыляется едко
И искрится бикфордовый шнур.
И летят от хлопка ягодицы,
Оторвав от любви голубей.
И никак ему не защититься,
Пока он не докажет, что гей!