(no subject)

"Мужики-козлы, толстокожие скотины!" говорят бабы-дуры в отчаяньи,
когда эти козлы не им не достались!
Не признаваться же что сама-дура?
Точнее можно же и признаться, тока некому.
Некому поплакаться в жилетку.
Остальные бабы-дуры тем более загрызут, хищно выслушав.

Так что что никто не расслябляется,
а найдя настоящую толстокожую скотину,
тихо и настороженно помалкивают и посмеиваются
над воплями "мужики-козлы!".

Патамушта же - ну кому же нужна же тонкокожая мужская скотина?
Нет она тоже нужна. Но ведь с ней сколько такта и терпения надо иметь!
Не все на это способны и не все на это согласны.
Уж лучше крикнуть в отчаяньи "Толскожая мушская скотина,
вернись ко мне я все прощу!".

Вся проблема в том, что не возвращается.
Потомушта она на самом деле оказалась тонкокожей.
А бывает и просто скотиной. Ну это уже совсем утонченный предмет.
Кому охота про него рассуждать? Никого это и не волнует.

(no subject)

Порно для Женщин...
(link from nathalyru)

гггг)))))))

(no subject)

Слушаю в машине аудиокнижку Ремарка "На западном фронте без перемен".
Веллер ее жутко расхваливал. Ну пожалуй действительно - хорошая книжка.

Вообще, все хорошие книжки пишутся людьми, когда они знают о чем пишут и
при этом не стараются создать высокохудожественно или высокоидейное произведение.
По той же самой причине: жизнь круче любого вымысла.

Это еще Пушкин понимал, пеша (или писа) повести Белкина. Поэтому, например,
привлекателен жанр мемуаров, хотя мемуары пишутся часто непрофессиональными литераторами.
Иногда они от этого только выигрывают...

Конечно профессиональная литература существует. Но иногда она таки не выходит из рамок того, что нужно летом прочитать школьнику. И там в этих рамках и остается и болтается десятилетиями, как.....

Довлатов вот очень боялся этой "собственно литературы". Панически.
Поэтому у него все это написано с максимальной писательской стыдливостью.
Хотя он считал, что его призвание - литература. Но он меньше всего пытался
создать что-то сугубо литературное. Может это комплекс человека видевшего тюрьму
глазами тюремного надзирателя и поэтому не терпящего никакие сантименты по этому поводу?

Так же и хороший литератор должен нетерпимо относиться к литературным сантиментам.
Потому, как литература по сути вторична и поэтому должна максимально стыдится этого статуса.
Как стыдливый раб, не имеющий надежды быть свободным, приобретает стыдливость, как свою вторую натуру, хотя будучи свободным, наверняка, имел бы гораздо больше странностей в личности и позволил бе себе иметь экстравагантный характер.

Так и писатель - повязан по рукам и ногам. Не поэтому ли любимая цель Довлатовской прозы была - выжать слезу. Очистительную или наоборот мутную - трудно сказать. Да это и не так важно. Может быть даже фальшиво виноватую, искуственно стыдливую, но непременно слезу. Этого требует сам закон этого ремесла...