febb | (no subject)

-- Так, так, -- сказал Грангузье, -- какая, однако ж, подтирка, по-твоему, самая лучшая?
-- Вот к этому-то я и веду, -- отвечал Гаргантюа, -- сейчас вы узнаете все досконально. Я подтирался сеном, соломой, паклей, волосом, шерстью, бумагой, но --
Кто подтирает зад бумагой,
Тот весь обрызган желтой влагой.
-- Что я слышу? -- воскликнул Грангузье. -- Ах, озорник ты этакий! Тишком, тишком уже и до стишков добрался?
-- А как же, ваше величество! -- отвечал Гаргантюа. -- Понемножку кропаю, но только от стихоплетства у меня язык иной раз заплетается. Вот, не угодно ли послушать, какая надпись висит у нас в нужнике:
Харкун,
Писун,
Пачкун!
Не раз
Ты клал,
А кал
Стекал
На нас.
Валяй,
Воняй,
Но знай:
В антоновом огне сгорает,
Кто жир
Из дыр
В сортир,
Не подтираясь, низвергает.
Хотите еще?
-- Очень даже хочу, -- сказал Грангузье.
-- Так вот, -- продолжал Гаргантюа:
РОНДО
Мой зад свой голос подает,
На зов природы отвечая.
Вокруг клубится вонь такая,
Что я зажал и нос и рот.
О, пусть в сей нужник та придет,
Кого я жду, опорожняя
Мой зад!
Тогда я мочевой проход
Прочищу ей, от счастья тая;
Она ж, рукой меня лаская,
Перстом умелым подотрет
Мой зад.
Попробуйте теперь сказать, что я ничего не знаю! Клянусь раками, это не я сочинил стихи, -- я слышал, как их читали одной важной даме, и они удержались в охотничьей сумке моей памяти.
-- Обратимся к предмету нашего разговора, -- сказал Грангузье.
-- К какому? -- спросил Гаргантюа. -- К испражнениям?
-- Нет, к подтирке, -- отвечал Грангузье.
-- А как вы насчет того, чтобы выставить бочонок бретонского, если я вас положу на обе лопатки?
-- Выставлю, выставлю, -- обещал Грангузье.
-- Незачем подтираться, коли нет дерьма, -- продолжал Гаргантюа. -- А дерьма не бывает, если не покакаешь. Следственно, прежде надобно покакать, а потом уж подтереться.
-- Ах, как ты здраво рассуждаешь, мой мальчик! -- воскликнул Грангузье. -- Ей-Богу, ты у меня в ближайшее же время выступишь на диспуте в Сорбонне, и тебе присудят докторскую степень -- ты умен не по летам! Сделай милость, однако ж, продолжай подтиральное свое рассуждение. Клянусь бородой, я тебе выставлю не бочонок, а целых шестьдесят бочек доброго бретонского вина, каковое выделывается отнюдь не в Бретани, а в славном Верроне.
-- Потом я еще подтирался, -- продолжал Гаргантюа, -- головной повязкой, думкой, туфлей, охотничьей сумкой, корзинкой, но все это была, доложу я вам, прескверная подтирка! Наконец шляпами. Надобно вам знать, что есть шляпы гладкие, есть шерстистые, есть ворсистые, есть шелковистые, есть атласистые. Лучше других шерстистые -- кишечные извержения отлично ими отчищаются.
Подтирался я еще курицей, петухом, цыпленком, телячьей шкурой, зайцем, голубем, бакланом, адвокатским метком, капюшоном, чепцом, чучелом птицы.
В заключение, однако ж, я должен сказать следующее: лучшая в мире подтирка -- это пушистый гусенок, уверяю вас, -- только когда вы просовываете его себе между ног, то держите его за голову. Вашему отверстию в это время бывает необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький, и это тепло через задний проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга.