Белинский прочитал «Евгения Онегина» и полюбил Пушкина всем сердцем. Под балконом стоял, письма любовные подбрасывал…Даже стихи писать начал: Я сошёл с ума! Пушкин, от тебя! Он и сам понимал, что «с ума» - «тебя» не рифмуется, но стихов писать не умел. Это тебе не критику наводить! Пушкину это, конечно, льстило, но не то чтобы очень. Во-первых, он был традиционной ориентации, а во-вторых, Белинский много кого любил. Вот и старался бедный Пушкин поводов не подавать: на письма не отвечал, глазками не стрелял. Женился даже! И ведь никакого эффекта. Белинский все пушкинские стихи о любви по стенкам развесил и страшно гордился. Думал, что это ему написано. Особенно нравилось Белинскому «Я помню чудное мгновенье…» Причём то, что там был женский род его не смущало. «Это Пушкин для маскировки,» - говорил Белинский. И сам, чтобы Пушкина не компрометировать свой стих отредактировал: Я сошёл с ума! Пушкин!.. На-на-на! «И что с ним делать? – мучился Пушкин ,- ничего-то он не понимает, хоть кол на голове теши. Ведь в свете болтают, Наташей неудобно: выйдешь, бывало, из дома - а там уже Белинский поджидает…» Однажды Белинский узнал, что Натальи Николаевны нет дома, и пришёл к Пушкину в гости. А Пушкин сидел в спальне. Ногти стриг. Белинский, как это увидел, завопил: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей!» - и кинулся к Пушкину на шею. Александр Сергеевич попятился, не удержался на ногах и рухнул на кровать. В этот момент вошла Наталья Николаевна с кучей вилок (она их в ломбарде выкупила). Увидев эту сцену она воскликнула: «Господа, что это такое? Вы с ума сошли?!» - и запустила в Белинского вилкой. А Белинский не унимался. «Да, я сошёл с ума, - возопил он и вдохновенно продекламировал своё стихотворение: Я сошёл с ума! Пушкин!.. На-на-на! И так это у него здорово вышло – даже «на-на-на» - что Пушкин испугался. «Не дай мне бог сойти с ума,» - подумал он. Мысль эта показалась поэту интересной, и пока Белинский с Натальей Николаевной ломали мебель, он забился в угол и написал на обоях своё бессмертное стихотворение. Белинского всё-таки выгнали, дело замяли, обои переклеили. Только тогда Белинский всё понял. Снял со стен стихи Пушкина и сжёг их в печке. Стихи горели плохо, потому что были мокры от слёз неистового Виссариона. Но он не мог долго пребывать в унынии: «Ну и подумаешь, Пушкин! Что на нём свет клином сошёлся?» И тогда Белинский полюбил Гоголя.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png)
timeasmymeasure
Вот и я тоже вспомнила...
Date: 2004-06-07 06:58 am (UTC)Белинский прочитал «Евгения Онегина» и полюбил Пушкина всем сердцем. Под балконом стоял, письма любовные подбрасывал…Даже стихи писать начал:
Я сошёл с ума!
Пушкин, от тебя!
Он и сам понимал, что «с ума» - «тебя» не рифмуется, но стихов писать не умел. Это тебе не критику наводить!
Пушкину это, конечно, льстило, но не то чтобы очень. Во-первых, он был традиционной ориентации, а во-вторых, Белинский много кого любил. Вот и старался бедный Пушкин поводов не подавать: на письма не отвечал, глазками не стрелял. Женился даже! И ведь никакого эффекта.
Белинский все пушкинские стихи о любви по стенкам развесил и страшно гордился. Думал, что это ему написано. Особенно нравилось Белинскому «Я помню чудное мгновенье…» Причём то, что там был женский род его не смущало. «Это Пушкин для маскировки,» - говорил Белинский. И сам, чтобы Пушкина не компрометировать свой стих отредактировал:
Я сошёл с ума!
Пушкин!.. На-на-на!
«И что с ним делать? – мучился Пушкин ,- ничего-то он не понимает, хоть кол на голове теши. Ведь в свете болтают, Наташей неудобно: выйдешь, бывало, из дома - а там уже Белинский поджидает…»
Однажды Белинский узнал, что Натальи Николаевны нет дома, и пришёл к Пушкину в гости. А Пушкин сидел в спальне. Ногти стриг. Белинский, как это увидел, завопил: «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей!» - и кинулся к Пушкину на шею. Александр Сергеевич попятился, не удержался на ногах и рухнул на кровать. В этот момент вошла Наталья Николаевна с кучей вилок (она их в ломбарде выкупила). Увидев эту сцену она воскликнула: «Господа, что это такое? Вы с ума сошли?!» - и запустила в Белинского вилкой. А Белинский не унимался. «Да, я сошёл с ума, - возопил он и вдохновенно продекламировал своё стихотворение:
Я сошёл с ума!
Пушкин!.. На-на-на!
И так это у него здорово вышло – даже «на-на-на» - что Пушкин испугался. «Не дай мне бог сойти с ума,» - подумал он. Мысль эта показалась поэту интересной, и пока Белинский с Натальей Николаевной ломали мебель, он забился в угол и написал на обоях своё бессмертное стихотворение.
Белинского всё-таки выгнали, дело замяли, обои переклеили. Только тогда Белинский всё понял. Снял со стен стихи Пушкина и сжёг их в печке. Стихи горели плохо, потому что были мокры от слёз неистового Виссариона. Но он не мог долго пребывать в унынии: «Ну и подумаешь, Пушкин! Что на нём свет клином сошёлся?»
И тогда Белинский полюбил Гоголя.