febb

Со вчерашнего дня как-то очень скептически настроен. На работе раскритиковал за оппортунизм какие-то трусливые поползновения коллег не использовать то, что мы разрабатывали последние 2 месяца.

В инете смеялся над попытками молодого человека, зависшего в америке, устроить свою личную жись. Хотя конечно чего тут смешного. Смешного вообще нет. Русские дамы обдавали его ушатами холодного отрезвления на тему, что американки феминизированы и надо держать себя с ними на равных и т.п. Ну на равных - тогда лучше всего с приятелем пива попить. Это будет на равных. Зачем нужна тогда личная жизнь, если никто не хочет быть снизу, а только - на равных? :)

В комьюнити "один мой день" тоже как-то скептически подумал, что люди живут как-то непонятно зачем. Встают, едят на завтрак, обед и ужин какую-то ерунду, парятся целый день, тратят бензин и загрязняют окружающую среду. И ЕЩЕ МНОГОЕ УСПЕВАЮТ. И их за это еще и хвалят.

Посмотрел еще портфолио фотографа и тоже чуть не подавился скепсисом - зачем все эти пестрые картинки? Кроме пестроты в них нет ничего. Просто "Вася был здесь". Пестрая безликость.

Сегодня даже какой-то смешной недомерок пытался пролезть впереди меня на выход с катера. В результате смешно застрял между трапом и стеной. Забыл что нельзя никогда суетиться перед клиентом.

Даже чуть теплый шотландский эль мне показался "жигулевским". Впрочем в не охлажденном пиве есть своя прелесть. В нем больше вкуса и жизни. Как в женщине, пренебрегающей косметикой.

Ну и т.д.

Одно у меня не вызвало скепсиса, а даже какое-то чувство настоящего в жизни. На балконе в соседнем доме сидел очень толстый мужчина постарше меня. Год назад он любил жарить сардельки и свинные лопатки и ездить на "скорой" в эмедженси. Я думаю по поводу инфарктов. Ноги его были перебинтованы. Бедняга вены себе совсем попортил "нормальным питанием". Это зимой его юной и хрупкой дочке я помогал откапывать машину от снега и она трогательно попросила откопать так же минивен ее больного папы, к которому она видимо приезжала. А сейчас он уже не жарит свиные ребрышки, а вырастил оранжерею цветов на балконе и хозяйственно медленно и тяжело погружал свои толстые руки в мягкую землю, перетряхивал, как детей, и пересаживал какие-то ноготки и бархатцы. И говорил по телефону. Возможно со своей дочерью. Возможно единственным человеком, который его так любил и будет любить по-настоящему до конца жизни...