febb

Спасибо! Очень нравится! Нельзя не влюбиться в голос... Как странно, что я раньше не слушал... Как-то не было случая... Я вот думаю почему она нравится тем, кто нравится мне?.. Такое очень что-то знакомое. Слово домашнее неудачно в этом смысле, я бы сказал, что человек вызывает чувство уюта и комфорта, комфорта душевного, в смысле понимания и принимания... И вместе с тем это не что-то кухонное, квартирное, а как бы там где вечно обитает душа, и глядит на тебя в окно, когда ты стоишь и вглядываешь задумчиво и пристально в даль и в этот момент, когда ты думаешь о чем-то в своей жизни, думая над вопросами почему, зачем и как, твоя душа смотрит на тебя как молчаливый соглядатый... Почти религиозное чувство, когда понимаешь что душа не в тебе, а где-то рядом незримо под этими сумрачными небесами, охраняемая ангелами... Когда умираешь душа не покидает тело, она смотрит печально на него и уходит дальше за облака, грустить и надеяться на то, что ты родишься еще когда нибудь в другом человеке. Родишься, всегда подозревая, что ты уже жил когда-то и тебе вот дали эту смертную оболочку доносить, как дают еще один шанс в игре...
Нельзя тут не вспомнить стихотворение Тарковского:

Жизнь, жизнь

I

Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.

II

Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом -
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподнимаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.

III

Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас, в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.

Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.

1965