febb

И это печально.
Вот например мое постоянное ощущение в жизни, что из меня, как из говна, пытаются сделать конфетку. Постоянно, каждый день, иногда даже каждый час. Конфетка не получается, но зато есть стойкое ощущение говна. Меня судят, а наказание все откладывают, думают, что я исправлюсь. А я не исправляюсь, а медленно меняюсь, эволюционирую в каком-то своем и мне самому не всегда понятном направлении. Вот, что мне обидно, что жизнь коротка. А я бы еще лет 50 поэволюционировал бы, а потом, смог бы зажить вполне прилично. Вот не получается у меня быстрее, никак не получается, хоть плачь! Самое смешное, что я не шучу. Именно такое ощущение своего пути. Что поражает меня у Довлатова именно такое же ощущение от жизни. Он писал: у меня нет мирвозрения, у меня есть миросозерцание. Именно так, я тоже не сужу людей, я их миросозерцаю. У меня не возникает желание кого-то переделать, прочитать мораль, сделать из говна конфетку. Нет конечно, я могу легко впасть в длинные противные сентенции по поводу закрывания крышек на кремах, соках, банках с хлоркой и стиральной жидкостью и дверей квартиры зимней холодной ночью. Но это всего лишь бытовые неудобства, которые меня раздражают. Мне почти нет дела до моральных принципов людей. Люди мне представляются, как бы это сказать, прозревшими в свою меру индивидумами. Слегка помочь им прозреть возникает желание, у меня есть чувство их несовершенства. Нет, возвышаться над толпой - до такой пошлости я не докатился. Многие люди мне кажутся более умелыми во вногих вопросах практической жизни, я завидую их хватке и умению. Прозреваю я сам постоянно, делаю маленькие и большие открытия. Но у меня нет принципов, по которым во мне бы горело святое чувство инквизитора, душеспасителя и судьи. Я никого не могу спасти. Люди живут так, как это у них получается. Все стараются жить лучше, правильнее, разумнее, но у многих это получатся медленно и трудно. У некоторых медленне, чем у меня. За что же я их должен осуждать и называть говном? За медлительность? Это как все равно, что черепаху называть говном. Но черепахой она от этого быть не перестанет. Не знаю, смог ли я тут выразить, что-то вразумительное и содержательное?