Цветаева и Пастернак...

[febb]

По поводу этого.

Запала она, воощем, на крупного поэта, а душа-то у него была так себе - всё о каких-то природных явлениях и птичках писал. Всхлипывающие садики там разные, укроп на грядке, белые мухи крестообразно и прочие тихие уютные умопомрачения дачного характера, записки садовника из Простоквашино Переделкино...

Захотела сделать из него Человека, Мужика с Оттенком Благородства. Крупного широкоплечего гения, Апполона Бельведерского с тайнописью подмышкой. Бомбардира Мировой Сборной по Поэзии. Ну так ничего крупного из под у него пера и не вышло. Родил в муках какое-то невнятное, жвачнообразное эпическое полотно "Доктор Жываго". Типа кагбы "Судьба,Судьбы,Судьбе, Судьбою о Судьбе", бе-бе-бе... Ерунда.

Лучшее что Пастернаку удалось, это истерическое мальчишеское "Всю тебя от гребенок до ног...". Говорят в пульмановском Вагоне в Мокрую Подушку под Марбургом... По крайней мере такой веселый юношеский максималистический эротизм. "Всю тебя" - обычное мальчишеское бахвальство, с саморазоблачением:

"Я вздрагивал. Я загорался и гас.
Я трясся. Я сделал сейчас предложенье,-
Но поздно, я сдрейфил, и вот мне - отказ.
Как жаль ее слез! Я святого блаженней."

Ну это ладно, у кого такого не было - слишком роскошная пугающая барышня и молодой человек совершенно не знает что в таких случаях делают. Мне забавно, как он легко переключается на любимые убаюкивающие садовые мелочи:

"Копались цыплята в кустах георгин,
Сверчки и стрекозы, как часики, тикали."

Вообще это стихотворение хорошее и знаковое потому, что раскрывают мелковатую и мелочноватенькую пастерначью душу. Вообще там есть довольно гадкие строчки, от которых меня подташнивает и я краснею за луших представителей рода человеского. Типа:

"Инстинкт прирожденный, старик-подхалим,
Был невыносим мне. Он крался бок о бок
И думал: "Ребячья зазноба. За ним,
К несчастью, придется присматривать в оба".

Ну прямо "По крыше сползает старик Козлодоев". Омерзительные слюни. Хочеться взять солфетку и вытереть и подсушить это слюнявое место в этом шыдевре.

И правильно что МИЦ его так грубовато тыкала по фамилии типа "Ну привет ты, Пастрнак! Чего у тя там ваще, Пастернак? Когда ты Пастернак напишешь что-нить крупное и стОящее?" А не сюсюкалась с ним типа "Ах, Боренька, Ах, Боречка! Я ваше фсё на век от гребенок до валенок! Ах!". Никаких Ахов! Ахи и вздохи идут псу под хвост!

Еще княгиня Дашкова в своих записках отмечала насколько женщины бывают мужественней мужчин. А уж МИЦ - это просто настоящая буча! Женщина хотела более сгущенной мужественности, а не этих сладких пастернаковских тайнописных двусмысленностей и недомолвок. Как-то они вообще поменялись гендерными ролями мне кажется. "Эй, ты, Пастернак!" окликала его МаринИванна. А он что-то мямлил в ответ и грузно вздыхал (наверное по жене и любовнице, типо сколько бабла на них уходит, просто никакого таланту не хватает на этих женсчин!)

Она ему "Лови Летчицу! В ла-зурь!", а он только ворчит и торчит в своем Переделкино и в грядках копается, как жук навозный и пишет стишки про смену времен года и всякие шикарные природные закидоны на участке в 8 соток.

Вот где маленькие непонимания между девочками и мальчиками перерастают в большую поэтическую дружбу между порывистой Жанной Дарк, которой угораздило встрескаться в королевского садовника. Сплошная тайнопись и клинопись!

Не нашлось равных этой яркой и грубоватой женщине в сталинских разреженных виноградниках совейской поэзии. Мелкий этот виноград годился разве что на вино, которое давили ногами, все кому не походя.

А МаринИванна вся была - Полет. Как жар-Птица взлетела, на сгорбленным мелкофилосовствующим любителем гребенок, ног и паттисонов, да и улетела в Вечность!..

Comments

[febb.livejournal.com]

"руководство по совместимости двух термоядерных клавесинов))"
Спасибо! :))))

Нет, Набоков - это осторожный еврей, играющий и нащупывающий новые бабочки-слова. Пастернак - грубый и ограниченный одновременно. В ограниченности он нашел силу, из грубости сделал закон. Но страшно трусливый. Из этого он сделал свою поэзу трепетной кагбы...

МИЦ обратила на него внимание, потому, что был как сущность над ее полетами, как земля над небом. Своебразный тандем. Он был как бы неприкаянным в своем времени. И кто его мог понять - кто-нибудь, кто его мог принять. Я думаю, они были из какго-то одного ранга. Она это чувствовала. А он это понимал...