(no subject)
Mar. 31st, 2012 04:14 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
febbЯ люблю учить писателей как писАть.
Писать прозу надо, как Андрей Платонов - не замечать себя, ни как писателя, ни как человека, вообще никак. Ты - просто зеркало, на которое подышал бог...
Мало кто умел так сливаться с персонажем. Скажем Чехов - сторонний наблюдатель, ироничный соглядатай. У него живые куклы, и куклы и люди. Потому, что для него люди - пациенты, у пупса оторвало ногу, надо пришить матерчатую руку, поролоновый лев не держит головку...
Соглядатайство - болезнь, распад писателя на художника. Но и художник тоже размазывает себя по холсту, выдавливает как из тюбика ядовитый кобальт или какие-нибудь безобразно-белые белила.
Вот например Хармс тоже умел не замечать себя, но мир был для него сломан, словно разрушенный цирк в провинциальном городе, не подлежащий починке. Можно с изумлением совместить какие-то детали, но яркого ощущения целого уже никогда не будет.
Или как вот в детстве читаешь по школьной программе какого-нибудь Шолохова "Тихий Дон" или "Поднятая целина" с брезгливым удивлением от липкости потного вранья.
Но совсем другое, это например проза Пушкина "Повести Белкина". Вот не случайно, он так настойчиво отмежовывался от авторства, словно он нашел толстую неряшливую тетрадь в пыльном вагоне третьего класса и действовал, как очень растроганный книгоиздатель. Вообще удивительно в этих почестях, насколько они и вправду мало походят на самого беспокойного Пушкина. Они написаны настолько кропотливо с какой-то бесконечной скромностью и вселенским смирением. Я бы вообще это назвал образчиком высоко-христианской прозы. Столько там сострадания, терпения и прощения. Столько не найдешь во всей русской литературе.
Я как-то не могу поверить, что Пушкин способен на такое. Хотя конечно грешник, причащенный перед смертью, может такое написать. Или впавший в неожиданное беспробудное монашество. Если это и правда Пушкин, то мы такого еще до сих пор не знаем. Хотя мне кажется деревенская элегия была для него страшной творческой силой. Вспомните это болдинское безумие.
И право же, власть сделала самое лучшее что могла для русской литературы, это ссылала поэтов в глушь, а Достоевского сажала за решетку. Про Солженицина я таки и вовсе умолчу. А все это всего лишь для того, чтобы человек забыл кто есть он и писал хорошо.
Писать прозу надо, как Андрей Платонов - не замечать себя, ни как писателя, ни как человека, вообще никак. Ты - просто зеркало, на которое подышал бог...
Мало кто умел так сливаться с персонажем. Скажем Чехов - сторонний наблюдатель, ироничный соглядатай. У него живые куклы, и куклы и люди. Потому, что для него люди - пациенты, у пупса оторвало ногу, надо пришить матерчатую руку, поролоновый лев не держит головку...
Соглядатайство - болезнь, распад писателя на художника. Но и художник тоже размазывает себя по холсту, выдавливает как из тюбика ядовитый кобальт или какие-нибудь безобразно-белые белила.
Вот например Хармс тоже умел не замечать себя, но мир был для него сломан, словно разрушенный цирк в провинциальном городе, не подлежащий починке. Можно с изумлением совместить какие-то детали, но яркого ощущения целого уже никогда не будет.
Или как вот в детстве читаешь по школьной программе какого-нибудь Шолохова "Тихий Дон" или "Поднятая целина" с брезгливым удивлением от липкости потного вранья.
Но совсем другое, это например проза Пушкина "Повести Белкина". Вот не случайно, он так настойчиво отмежовывался от авторства, словно он нашел толстую неряшливую тетрадь в пыльном вагоне третьего класса и действовал, как очень растроганный книгоиздатель. Вообще удивительно в этих почестях, насколько они и вправду мало походят на самого беспокойного Пушкина. Они написаны настолько кропотливо с какой-то бесконечной скромностью и вселенским смирением. Я бы вообще это назвал образчиком высоко-христианской прозы. Столько там сострадания, терпения и прощения. Столько не найдешь во всей русской литературе.
Я как-то не могу поверить, что Пушкин способен на такое. Хотя конечно грешник, причащенный перед смертью, может такое написать. Или впавший в неожиданное беспробудное монашество. Если это и правда Пушкин, то мы такого еще до сих пор не знаем. Хотя мне кажется деревенская элегия была для него страшной творческой силой. Вспомните это болдинское безумие.
И право же, власть сделала самое лучшее что могла для русской литературы, это ссылала поэтов в глушь, а Достоевского сажала за решетку. Про Солженицина я таки и вовсе умолчу. А все это всего лишь для того, чтобы человек забыл кто есть он и писал хорошо.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2012-03-31 09:17 am (UTC)И второе, я вас умоляю, не пишите слово "писать", так как это сделали вы, не считайте своих читателей малолетними дебилами, которые способны тыкать пальцем в текст и ржать))
no subject
Date: 2012-03-31 11:03 am (UTC)Я сам тот еще дебил и люблю поржать, поэтому оставляю за собой право. :)
И еще дело в том, что дебиловтость и несерьзеность являются существенными
поисковыми инструментами истины. Поэтому, я отказываюсь ими пренебрегать
вне зависимости от контингента моих читателей.)
no subject
Date: 2012-03-31 11:07 am (UTC)no subject
Date: 2012-03-31 01:59 pm (UTC)быстрая карьера Григория - вымысел, конечно.